Старый дом поэта Талиба

Вступая в век XXI

Сворачиваем за угол и карабкаемся по щербатым ступенькам. Они в старых делийских домах настолько круты, что кажутся отвесными. Нияз – человек привычный, а мне кажется, что я вот-вот скачусь по ступеням или ударюсь головой о невысокую притолоку. Дом, в котором жил поэт Талиб, не ремонтировался по всей вероятности с тех пор, как ушел из мира его хозяин. Осыпающаяся штукатурка, нищета теперешних обитателей, никакого отношения к Талибу не имеющих, производили удручающее впечатление. Но даже в этом доме я увидел на столике один из номеров журнала «Страна Советов», который дважды в месяц на английском и 12 индийских языках получают более пятисот тысяч подписчиков в стране. Здесь также интересовались жизнью народов страны Горького.

– Подписываетесь? – спросил я.

– Обязательно, – улыбнулся мне хозяин.

Когда мы распрощались с обитателями бывшей резиденции Талиба, Нияз стал восторженно рассказывать мне о великом поэте:

– Асадулла-хан Талиб, один из умнейших и талантливейших людей своего времени, которого наш другой великий поэт, Мухаммад Икбал, сравнивал с Гёте, родился 27 декабря 1797 года в Агре (умер в 1869 году). Он так же дорог нам, как русский Александр Пушкин, кстати, они творили практически в одно время. Предки Талиба – тюрки из рода Айбеков, за полвека до рождения поэта его дед переселился в Индию из Самарканда.

Со времени возникновения Делийского султаната языком высших слоев общества был персидский. На персидском языке преподавали в школах и писали свои произведения поэты и писатели. Примерно в 1812 году Талиб переселился из Агры в Дели и до конца своих дней жил в этом древнем историческом городе, создавая свои творения как на персидском, так и на языке народа – УРДУ!

…Выходим из лабиринта улочек и едем в район кафедральной мечети Дели Джама-Масджид.

– Джама-Масджид, – говорит с восхищением Нияз, – вы посмотрите, какое это величие! Вот эти лавчонки, которые облепили ее со всех сторон, скоро будут снесены, видите, один квартал уже расчистили и разбили вместо него сквер. Я радуюсь тому, что расчищаются трущобы, и вместе с тем жалко мне, старику, того Дели, который стал твоим, чьим ты был плоть от плоти… Но, как все старое, уйдет и старый Дели… А пока смотрите, потому что и в старом всегда можно найти массу нового!

Так рассуждая, мы подошли к лавчонке друга Нияза, Буниту Бхая, одного из многочисленной гвардии торговцев бетелем на улицах Дели (бетель в столице называют «пан»). Тот обрадовался гостю и, в знак большого расположения, не пожалел добавить к зеленому листу бетеля своих замысловатых приправ – «лайм» и «катха», а также сочетание каких-то зерен. Я потом в течение нескольких часов не мог освободиться от специфического привкуса во рту.

Здесь же, на улочке метра в полтора шириной, встретили другого друга Нияза – переплетчика Наваб Уддина. Мы застали его за переплетом комментария к Корану. Наваб Уддин постелил соломенную подстилку и принял нас за чашкой чая в своей крошечной конторе, где иногда спит Нияз Хайдер, если ночь застанет его в Старом Дели.

Читайте дальше:
Символ независимости Индии – Красный форт
Стены величественного форта
История борьбы индийского народа в сотни лет
Освободительное движение народа Индии
Уникальная коллекция детских рисунков художника Шанкара
Дели – царица городов Индии